Редактирование. Общий курс


ОПЫТ ВОЛЬНОЙ РУССКОЙ ТИПОГРАФИИ - часть 8


Свою задачу редактора он видел и в том, чтобы как можно шире представить талантливую молодежь на страницах журнала. Внимательно редактировал как отдельные произведения, так и каждый номер журнала в целом. Создавалось впечатление, что все в редакции идет само собой, без вмешательства редактора. Это, наверное, и есть вершина редакторского мастерства.      

                Салтыков-Щедрин одним из первых в русской литературе  создал типические образы представителей русской буржуазии 70 – 80 годов. Особое место в журнале занимают  крупные сатирические обозрения – циклы очерков на злобу дня. Неподражаемый мастер публицистической сатиры, Салтыков-Щедрин в своих произведениях  постоянно прибегал  к гиперболе, иносказанию, иронии, был мастером эзоповского языка. Он умело обходил  цензурные запреты.

             Салтыков-Щедрин был настоящим знатоком русского языка, имел богатый словарный запас, умело пользовался  многозначностью слов. Он в совершенстве владел как языком образованного общества, так  и речью народа, и языком русских летописей. Это знание он применял для создания пародий на представителей «образованного»  общества. Рупором авторских идей и оценок в сатирических произведениях Салтыкова-Щедрина  стал образ рассказчика или корреспондента. Чаще всего это самостоятельный персонаж. Хорошо понимая, что смех – великая сила, Щедрин охотно пользовался этим оружием. Это было тем более необходимо, ибо в легальной прессе невозможно было выразить  недовольство правящим классом.

                В «Отечественных записках» была четкая специализация редакторского труда. В частности, отдел науки представляли такие авторы, как Сеченов, Мечников, Лесгафт и другие. В их статьях велась борьба с казенной наукой, с идеалистическими теориями, приводились исторические и научные исследования.

                Салтыков-Щедрин сумел объединить вокруг журнала талантливых авторов. «Наиболее талантливые люди, - писал он, - шли в «Отечественные записки», как в свой дом, несмотря на мою нелюдимость и отсутствие обворожительных манер.


Начало  Назад  Вперед



Книжный магазин